Компромат
10.02.2011

Владимир Лисин обобрал и заказал Николая Максимова

Владимир Лисин обобрал и заказал Николая Максимова
  • Николай Максимов. Фото "Ъ"
"Ты же, говорит, понимаешь, что мне выгоднее заплатить судьям, чем тебе"
Вчера в интересах олигарха Владимира Лисина арестован другой металлургический олигарх, основатель "Макси-групп" Николай Максимов. Исполняющее заказ Главное следственное управление при ГУВД Свердловской области инкриминирует Максимову, а также еще трем бывшим топ-менеджерам компании злоупотребления при продаже Новолипецкому металлургическому комбинату (НЛМК) Лисина контрольного пакета акций "Макси-групп" в 2007-2008 годах. Защита Николая Максимова считает, что уголовное преследование бизнесмена инициировано с целью сделать его "сговорчивее" в предстоящем в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате разбирательстве между НЛМК и бизнесменом по иску о возмещении ущерба, причиненного при покупке НЛМК акций "Макси-групп".

Николай Максимов был задержан после пресс-конференции, которую он провел вчера в столичном отеле "Марриотт". На ней господин Максимов в очередной раз изложил свою версию его взаимоотношений с НЛМК и правоохранительными органами. Следователь Главного следственного управления (ГСУ) при ГУВД Свердловской области Алексей Шистеров и несколько оперативников, как рассказали очевидцы, приехали в "Мариотт" загодя и собирались задержать бизнесмена еще до начала мероприятия. Однако господину Максимову удалось уговорить милиционеров разрешить ему выступить.

По окончании пресс-конференции Николай Максимов сам подошел к столику, где его ожидал следователь. Из составленного там же протокола следовало, что господин Максимов подозревается в злоупотреблении полномочиями, а основанием для его задержания явилось то, что он скрывается и не является по вызовам следователя.

"На самом деле Николай Максимов ни от кого не скрывается, о том, что он намерен провести пресс-конференцию, знали все, в том числе и следователь, с которым мой подзащитный общался последние три дня по телефону",— рассказал адвокат бизнесмена Леонид Матвеев. При этом защитник считает, что уголовное преследование его клиента организовано с целью сделать того "сговорчивее" в предстоящем арбитражном разбирательстве по иску о возмещении ущерба, причиненного при покупке НЛМК акций "Макси-групп". Вчера же Николай Максимов был этапирован в Екатеринбург, где ему должны предъявить обвинения и избрать меру пресечения.

Один из обвиняемых Александр Малышев, также присутствовавший на пресс-конференции в отеле "Марриотт", заявил "Ъ", что вчерашние действия правоохранительных органов стали неожиданностью как для него, так и для господина Максимова. "В декабре Николай Максимов узнал, что объявлен в федеральный розыск, из СМИ,— рассказал он.— Вернувшись в Москву 7 февраля из-за границы, куда выезжал на лечение, он сам позвонил следователю и сообщил, что готов сотрудничать". После этого, по его словам, следователь якобы назначил встречу Николаю Максимову на 14.00 9 февраля. "Максимов планировал выступить на пресс-конференции, а потом встретиться со следователем",— утверждает Александр Малышев.

Напомним, в октябре 2009 года ГСУ при ГУВД по Свердловской области возбудило уголовное дело по ч. 2 ст. 201 УК РФ ("Злоупотребление полномочиями"). Основанием стало заявление НЛМК. Претензии у комбината вызвали действия группы представителей бывшего руководства "Макси-групп" во главе с Николаем Максимовым, в которую также входили Александр Малышев, Сергей Миронов и Александр Логиновских (троим последним обвинения уже предъявлены, они находятся под подпиской о невыезде). Как говорилось в заявлении в ГСУ, в январе—феврале 2008 года сразу после совершения сделки купли-продажи 51% акций ОАО "Макси-групп", которые у господина Максимова приобрел НЛМК, Николай Максимов причинил имущественный вред покупателям. В своем заявлении НЛМК утверждал, что, получив деньги за компанию, господин Максимов предоставил их в качестве займа "Макси-групп", а позже, выведя эти средства на подконтрольные ему компании, потребовал этот заем обратно. НЛМК утверждал, что этими действиями компании был нанесен материальный ущерб на сумму более 8,6 млрд руб.

Стоит отметить, что до конца февраля свое решение по иску Николая Максимова к НЛМК может вынести Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) при Торгово-промышленной палате. Бизнесмен потребовал взыскать с НЛМК задолженность по оплате приобретенных акций в размере 14,7 млрд руб. основного долга, а также процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами (истец имеет в виду средства, которые, по его мнению, не были выплачены покупателем за приобретение "Макси-групп"). Однако НЛМК также подал встречное исковое заявление в МКАС, где предоставил свой расчет стоимости приобретенных акций "Макси-групп". На основании этих расчетов Новолипецкий металлургический комбинат потребовал взыскать с Николая Максимова более 2 млрд руб., переплаченных за акции.

Ранее господин Максимов уже проигрывал НЛМК разбирательства в арбитражах. Так, в конце декабря прошлого года, в самый разгар следствия, арбитражный суд Москвы принял решение по иску представителей Николая Максимова о солидарном взыскании 1,5 млрд руб. с ОАО "Макси-групп", ОАО "Нижнесергинский метизно-металлургический завод", ЗАО "Уральский завод прецизионных сплавов" и ОАО "Металлургический холдинг". Данная сумма, по мнению истца, должна была быть взыскана с ответчиков за пользование средствами займа (который и стал предметом уголовного дела). В качестве третьего лица был привлечен НЛМК. Рассмотрев дело, арбитражный суд Москвы господину Максимову в иске отказал.

В пресс-службе "Макси-групп" отмечают, что действия правоохранительных органов "являются прямым следствием незаконных действий господина Максимова". "Заявления о каких-то других причинах — всего лишь попытка давления на правосудие со стороны Максимова, попытка за ширмой разговоров о "политических" или каких-либо других "преследованиях" скрыть факты противозаконных действий и финансовых махинаций в особо крупных размерах",— сообщили в пресс-службе.

Олег Рубникович
Мария Плюснина

****

Юморной Лисин оплачивает следователей и Фемиду

Еще позавчера Николай Максимов встречался с корреспондентом «Ведомостей» в ресторане «Сыр» на Садовой-Самотечной. Он выглядел веселым, бодрым, говорил, что не верит, что российские суды встанут на его сторону в конфликте с Владимиром Лисиным, но для него продолжение борьбы — это продолжение борьбы за свою репутацию, а еще — проверка того, в какой системе и какой стране мы живем.

— Вас какое-то время не было в России. Это было связано с уголовным преследованием?

— Нет. Почему-то сложилось мнение, что я сбежал. Наверное, потому, что кому-то это выгодно. Я не сбежал — я совершил запланированную поездку. И следственные органы я уведомил о том, что покидаю страну.

— В рамках уголовного дела вам много сейчас приходится общаться с силовыми структурами?

— Приходится, но руки не выкручивают. На среду у меня запланирована встреча с ними. В прошлом году встречался раза четыре. Переписываемся. Например, в ноябре я прописался в Ковров во Владимирской области. Решил платить там подоходный налог. Там неплохая сумма по 2009 г. получилась — хорошо заработал на акциях Сбербанка. А в Коврове мы сейчас собираемся строить завод. О смене прописки я уведомил следователя письмом. Меня же о том, что я объявлен в розыск, никто не оповещал. Узнал я об этом из газет в декабре. Но на Новый год у меня была запланирована поездка, планов я менять не стал. Поэтому уехал, о чем тоже уведомил следователя письмом.

— Куда ездили?

— В Южную Африку: в Зимбабве, Замбию, потом на Маврикий. Посмотрел на водопад Виктория, участвовал в сафари.

— Вы любите путешествовать?

— Да, очень люблю дайвинг. А также лыжи: и беговые, и горные. Катаюсь на сноуборде.

— Часто получается путешествовать?

— Раза три в год точно.

— И когда в «Макси-групп» еще работали, тоже могли себе это позволить?

— Да. И в плане времени, и в плане денег. Особенно в последние 10 лет. Я оперативным управлением в это время уже не занимался, жил в основном в Сочи.

— Расскажите, как начинали трудовой путь.

— После школы я пытался поступить в Качинское летное училище в Волгограде. Хотел быть военным летчиком. В первый год не прошел по конкурсу, во второй — по здоровью. Жесткий отбор был. Передо мной была перспектива идти в армию. Но мой дядя посоветовал мне идти работать на Уральский электромеханический завод и параллельно поступить в институт на вечернее. Он сам работал там же. Я так и сделал. Пятнадцать лет я проработал на этом заводе регулировщиком радиоаппаратуры. Много ездил по военным частям, попутешествовал по России. Мы делали системы по проверке боеготовности ракет. Параллельно я учился на электромеханическом факультете Свердловского горного института. Каждый день после работы часа по четыре проводил в институте. Отличником не был, но учеба давалась легко. Помогала и работа по специальности. После окончания института я задумался о том, как можно было бы подработать. Единственным легальным способом тогда было подсобное хозяйство. Так я занялся выращиванием огурцов. Был дом в городе Троицке Челябинской области. Двадцать соток земли, 10 из них я перекрыл теплицами.

— Прямо сами копали, сажали, пололи?

— Да, шесть лет этим занимался до 1991 г. Без отрыва от основной работы. Которую я оставил только в 1990 г.

— Когда оставили завод, чем решили заняться?

— Год занимался только подсобным хозяйством. Потом в Екатеринбурге открылась товарная биржа. Я подал заявку, что хочу работать на ней. И осенью 1991 г. одна московская фирма предложила мне должность брокера. Тогда существовало две цены на любой товар: рыночная и государственная. Различались они иногда в 10 раз. И фактически весь бизнес в то время сводился к тому, чтобы купить по государственной цене — продать по рыночной. Работа на бирже дала мне это понять, и вместе с женой мы открыли свое семейное частное предприятие «НикТан» — Николай и Татьяна. Начали работать. Чем только не занимались! Первой сделкой была покупка-продажа вагона мебельной заготовки. На рынке тогда был дефицит денег, все строилось на бартере. Очень сложные цепочки сделок были. Например: мы купили на бирже 20 т свинцовых отработанных пластин, поставили их на Тюменский аккумуляторный завод, полученные аккумуляторы поставили на ГАЗ, заплатили нам «Волгами», а их уже мы продавали на рынке. Или, например, на ТМК купили трубы, поставили в Калининград на бартер за бумагу, ее поставили на кондитерскую фабрику, полученные конфеты продавали. Конечно, со временем у нас появились магазины, мебельное производство и даже база по поставке сельхоззапчастей — «Агропромсервис». Также в 1992 г. мы стали заниматься сбором медного лома и поставкой его на «Уралэлектромедь». Получаемые взамен медные заготовки мы поставляли на «Камкабель», получали катанку медную, ее уже поставляли на кабельные заводы, потом продавали кабели. В общем, занимались всем, чем могли. Кабель поставляли в том числе на Ревдинский завод по обработке цветных металлов. Во время аукциона по продаже его акций купили первые 10%. А в 1994 г. довели свою долю до контрольной. К 1996 г. мы привели предприятие в порядок и купили Ревдинский металлургический завод. С этого и началась металлургическая история. Мы начали продавать непрофильные активы и деньги вкладывать в этот бизнес. Мы выстроили сеть по вторчермету — надо было обеспечивать заводы сырьем. Она была одной из крупнейших в России. Занимались модернизацией заводов, фактически строили на их площадках новые. Когда заводы работали на мартеновских печах, рентабельность бизнеса не превышала 5%, с установкой электрических она вырастала до 30%.

— Вы выстроили такую бизнес-империю! Как же вы решились ее продать?

— А я не продавал, я привлекал стратегического инвестора. Мне было интересно заниматься этим бизнесом, я хотел, чтобы он рос дальше. В 2007 г. компания стоила, по оценкам PwC, $4 млрд. Но при запуске даже одного из наших проектов — Березовского сталеплавильного производства эта цифра вырастала до $12 млрд. Я посчитал, что мы выиграем от роста, даже если останемся неосновными собственниками. У нас были очень масштабные планы по развитию: мы собирались строить заводы в Калуге, Воронеже, Тольятти. Мы хотели продолжать модернизацию имеющихся заводов. На все это нужны были деньги. Мы активно кредитовались. И получилось, что в 2007 г. у нас накопился долг в $1,8 млрд. Мы вели переговоры с Merrill Lynch о его реструктуризации. Уже договорились, но банк выставил нам очень серьезные ковенанты. Если мы соглашались, то привлекать новые кредиты мы уже не могли, значит, о планах развития можно было на какое-то время забыть. И я решил продать контроль кому-то из крупных металлургов, который бы и реструктурировал долг, и мог дать денег на дальнейшее развитие. Я же не планировал уйти из компании, поэтому и продал не все 100%. Я начал переговоры с Алишером Усмановым, Владимиром Лисиным, Алексеем Мордашовым, были контакты и с Александром Фроловым из Evraz.

— Вы прямо лично со всеми встречались?

— Да.

— Почему выбрали Лисина?

— У него на тот момент была самая приличная биография в бизнесе. Он никого не кинул.

— Какое он произвел на вас впечатление при личном общении?

— Очень живой, юморной человек. Он вызывает доверие.

— Когда вы поняли, что сделка пошла не так, как должна была?

— Как только я получил 7,3 млрд руб. первого платежа за контрольный пакет, я перечислил эти деньги «Макси-групп» по договору займа. Мы так и договаривались. Деньги должны были идти на инвестпроекты. Первый миллиард туда и пошел. А потом подошел срок погашения 400 млн руб. перед Сбербанком. Гасить кредиты должен был НЛМК, но он отказался. Долг опять списали с тех денег, что предоставил я. Мне это не понравилось, я вернул назад оставшиеся 5,9 млрд руб. из предоставленных мной раньше.

— Какие эмоции у вас вызвала тогда эта ситуация?

— Ну, я понимаю Лисина. В тот момент, мне кажется, он не хотел инвестировать в предприятия, пока в совет директоров не войдут его представители. Я же тоже не отказался бы от наших договоренностей. Потом начался кризис, стало понятно, что Лисин не хочет инвестировать в развитие. Я предлагал ему разделить «Макси-групп», мы встречались. Эффекта не было. А окончательно я понял, что Лисин, мягко говоря, недобросовестный партнер, в июне 2009 г., когда состоялся аукцион по выводу активов с «Макси-групп». Это было сделано, мягко говоря, некорректно, а так и просто подло. По акционерному соглашению объявление об аукционе должно было быть опубликовано в газете «Ведомости». Они это сделали в уральском приложении, где-то за месяц до аукциона. Естественно, мы об аукционе ничего не знали. Я уверен, что и тираж-то куда-то делся сразу после выпуска. Это было некрасиво.

— Не пожалели о сделке?

— О сделке — нет. О расчетах по ней — да. Я не уверен, что пережил бы кризис с компанией, у которой долг почти $2 млрд. Лисин был тогда единственным крупным металлургом, у кого были свободные деньги.

— Какой была ваша реакция, когда поняли, к чему все идет?

— Я сильно обрадовался, что увидел истинное лицо человека. Если до этого все можно было списать на споры акционеров, недопонимания, то тут я понял, что все серьезно. Сначала Лисин вызывал доверие, хлопал по плечу, говорил: что же мы так долго с тобой обсуждаем это соглашение, мы же вместе работать будем, мои люди будут заниматься финансами и сбытом, а ты будешь строить новые заводы. Я из провинции. Я за эти три года много понял о том, что такое федеральный бизнес, что такое крупный бизнес.

— То есть в провинции такого бы не случилось?

— Там если и есть подставы — такие: за продукцию заплатил, а ее не поставили, ну обанкротилось предприятие. Для России это нормально.

— Вам самому приходилось с партнерами по бизнесу поступать где-то некрасиво?

— Нет.

— То есть вы — честный бизнесмен?

— Я бизнесмен с совестью. Поэтому мне не страшно сидеть здесь с вами и разговаривать. Я сюда доехал на метро.

— Вы спокойно говорите о конфликте с Лисиным. Это внешнее спокойствие? Вы вообще эмоциональный человек?


— Я живой, но не могу сказать, что я слишком веселый. Я серьезный, но воспринимаю все позитивно. Я больше верю, чем не верю. Может, у меня поэтому все и получается — я верю, значит, меньше боюсь.

— То есть вы доверяете интуиции?

— Да. Я занимаюсь голодовками, это сильно развивает интуицию. Не так много примеров в мире, чтобы взять и так просто создать бизнес стоимостью в $2 млрд практически с нуля.

— «Форбс» оценил ваше состояние в 2009 г. в $950 млн. Вы согласны с этой оценкой?

— За 2009-й — да.

— А сейчас?

— Я не хочу говорить об этом. «Форбс» считал мое состояние, исходя из стоимости акций Сбербанка, которые тогда принадлежали мне. А акции — они то растут в цене, то падают. В 2009 г. я занимался игрой на бирже и работал с плечом. Брокерами были ВТБ, «Ренессанс», «Тройка», «Уралсиб».

— А играя на бирже, на чем основывались — на интуиции?

— На здравом смысле, интуиции и на вере. Вере в то, что ты веришь, что Россия рано или поздно выйдет из кризиса.

— Вы все 5,9 млрд руб., полученных от продажи акций «Макси-групп», вложили в акции?

— Нет, часть денег я выплатил жене. В 2005 г. мы развелись с ней официально, и только после продажи пакета НЛМК я с ней смог рассчитаться окончательно. У меня были и другие, личные долги, я по ним тоже рассчитался. А на бирже я играл и раньше. И в 2008 г. я сначала много потерял на обвале рынков.

— Вы были крупнейшим частным акционером Сбербанка. Почему выбрали эти бумаги?

— Это просто вложение денег. В 2008 г. у меня были акции не только Сбербанка. Были акции ВТБ на $150 млн, «Норникеля», других компаний первого эшелона. В начале 2009 г. у меня остался практически только пакет в Сбербанке. Сбербанк — потому что там Греф. Под его руководством банк будет развиваться. Стоимость моего пакета доходила до $2 млрд. У меня был большой пакет Сбербанка. Писали про 1%, но вместе с компаньонами наш пакет достигал 3,6%.

— Компаньоны приобретали акции на ваши деньги?

— Компаньоны — это очень близкие люди. Не суть важно.

— Может быть, вы покупали и акции НЛМК?

— Нет. У меня была такая идея, была возможность купить довольно крупный пакет, но я не стал. Ликвидность у них низкая.

— Сейчас у вас есть инвестиции в ценные бумаги?

— В 2010 г. я продал все акции.

— Почему? Чтобы не арестовали?

— Ну, может быть.

— Арест накладывался на ваши счета и на акции? Какой пакет акций Сбербанка арестовали?

— На $200 млн. Из-под ареста ничего не продано. Но это не мои акции уже. У меня сейчас нет акций ни арестованных, ни просто акций. Сейчас я продолжаю заниматься акциями, консультирую, скажем так. Но на меня бумаг сейчас оформляться не будет. Но я слежу за рынком, консультирую. Я бы продолжал играть, если бы не было ареста. А сделки делал крупные — в один день мог на $200 млн акций Сбербанка купить, в другой день на такую же сумму продать.

— Вы вообще игрок по жизни?

— Игрок, только, понимаете, не ради денег. В карты играю, но не на деньги. На деньги когда играю — мне не везет. В дурака играю. Я не считаю себя азартным человеком ради денег. Ради идеи — да.

— Как думаете, когда закончится ваш конфликт с НЛМК?

— После решения Международного коммерческого арбитража. Это будет в конце февраля. Лисин должен отдать мне долг. Последний раз я виделся с Лисиным в декабре 2009 г. Он меня пригласил, говорит: видишь, кризис, акции НЛМК упали в цене в 10 раз, ты перепиши на меня все бесплатно. Ты же, говорит, понимаешь, что мне выгоднее заплатить судьям, чем тебе. Я ему сказал: поступайте, как считаете нужным. Разговор длился всего пять минут.

— История с НЛМК не разочаровала вас в бизнесе?

— Российский бизнес очень прибыльный, поэтому как бизнес история меня не разочаровала, а правила игры удивили. На Урале я не знал таких гримас. И все-таки я планирую проработать в российском бизнесе еще 20 лет.

— А в зарубежные активы инвестируете?

— Нет.

— А недвижимость за рубежом у вас есть?

— У меня нет.

— А где хотели бы приобрести?

— С тем чтобы жить — не хотел бы [нигде]. Недвижимость привязывает, а я хотел бы попутешествовать, пока есть такая возможность. Есть у меня в Сочи дом. Даже не у меня, а у близких мне людей, так вот я думал, что буду там жить, а сейчас понимаю, что нет. Я построил дом под Екатеринбургом, под Москвой, под Сочи. Но буду продавать. Раз мало бываю в этих местах, зачем иметь там недвижимость?

— Как вообще родилась идея строить мини-заводы?

— В 1999 г. я поехал на Молдавский металлургический завод и увидел там мини-завод. Тогда и принял решение идти по этому пути. Главный инженер с молдавского завода в 2002 г. приехал к нам в Екатеринбург и построил нам заводы.

— Год назад вы обещали, что построите еще два завода.

— Такие планы есть. $80 млн уже инвестировали в эти проекты, будем строить под Ковровом и в Татарстане. Этим летом приступим к первой фазе строительства, а запустим — когда будет конъюнктура. Это будет понятно в следующем году. Пройдут выборы, будет ясен политический вектор, экономический. Рассматриваем площадку в Рязани под третий завод.

— Почему решили строить завод в Татарстане?

— В Татарстане нет своего металлургического завода, а потребление большое.

— Помимо мини-заводов есть идеи, чем заняться?

— Нет. Завод мне понятен. Я этим занимался последние 10 лет — мне это понятно.

— Каков ваш прогноз относительно уголовного дела, заведенного против вас?

— Пока рано об этом говорить, ищут доказательства. Пока следствию пришлось столкнуться с фактами, что обвинения, выдвинутые против меня, не имеют под собой оснований. Меня обвиняют в выводе из «Макси-групп» 5,9 млрд руб. Это был заем, который я предоставил компании и вернул себе. Если бы деньги были выведены, это было бы отражено как убыток в отчетности. На очной ставке гендиректор и нынешний бухгалтер засвидетельствовали, что этого не было. Значит, либо я не выводил этих денег, либо новое руководство «Макси-групп» обманывало налоговую. Многое высасывается из пальца. В «Макси-групп» еще при мне работал один менеджер, потом он перешел в ТМК, к нему полтора года назад пришел человек, представился сотрудником ФСБ, просил помочь найти, к чему можно прицепиться, чтобы зацепить меня. Он отказался. На следующий день его уволили.

— Обиды на Лисина нет?

— Я просто доверился больше, чем нужно было. И кто в этом виноват? Я. А он просто злоупотребил доверием, не устоял перед искушением воспользоваться деталями соглашения, которое я подписал и которое давало ему возможность не заплатить мне и предъявить мне претензии.

— У вас большая семья?

— У меня три ребенка. Две дочери от первого брака. Старшей 31 год. Она окончила Свердловский юридический институт, работала в банке. Сейчас родила, воспитывает сына. Младшей — 21, учится в Англии в Лондонской школе экономики. В этом году заканчивает, хочет работать в финансовой компании. Любовь к финансам, наверно, привила им мать. Она какое-то время работала председателем правления Связьсоцбанка, который мы купили в 1998 г. Она юрист по образованию. Младшему моему сыну восемь лет. Он пошел в школу в Англии.

— Вашей гражданской женой называют Оксану Озорнину. Это так?

— Нет. Мы партнеры по бизнесу. Но у нас есть общий сын. Я пять лет встречаюсь с другой девушкой.

— Вы пытались влиять на жизнь детей? Советовали, кем им стать?

— Нет, дочки — это члены другой семьи. Многое в их жизни будет зависеть от мужчины. А младшему сыну пока рано что-то советовать. Лет через 20 сам решит, чем будет заниматься.

— Вы бы хотели, чтобы он занимался бизнесом в России?

— Это будет его выбор. Бизнес — это творчество. Это разноплановое общение, вопросы, взаимоотношения.

— Вы много времени уделяли детям?

— Нет. В детстве старших детей я очень много работал. Но я считаю, что не обязательно проводить вместе с ребенком много времени. Гораздо лучше показать своим примером, как нужно делать.

Биография

Родился в 1957 г. Окончил электромеханический факультет Свердловского горного института.

1992: генеральный директор торговой компании «Ликонда»

1998: член наблюдательного совета ЗАО «Свердлсоцбанк»

1999: член наблюдательного совета АОЗТ «Агропромсервис»

2000: президент ОАО «Металлургический холдинг»

2004: основатель и президент ОАО «Макси-групп»

2008: президент компании «Макси инвест»

Планы Максимова

Николай Максимов рассказывает, что идея строить мини-заводы родилась у него после посещения в 1999 г. Молдавского металлургического завода: «Я увидел там мини-завод, тогда и принял решение идти по этому пути. Главный инженер Молдавского завода в 2002 г. приехал в Екатеринбург и построил нам заводы». Позавчера Максимов рассказывал, что планирует построить еще два мини-завода: «$80 млн уже инвестировали в эти проекты, будем строить под Ковровым и в Татарстане – там нет своего металлургического завода, а потребление большое. Этим летом приступим к первой фазе строительства, а запустим, когда будет конъюктура. Это будет понятно в следующем году. Пройдут выборы, будет ясен политический вектор, экономический. Рассматриваем площадку в Рязани под третий завод». Бизнесмен говорит, что идей заняться другим бизнесом у него нет.

Путешествия Максимова

Новый год предприниматель встретил в Южной Африке: побывал в Зимбабве, Замбии, на Маврикии, посмотрел на водопад Виктория, участвовал в сафари. Путешествовать он любит и выбирается куда-нибудь раза три в год – особенно последние 10 лет: «Я оперативным управлением в это время уже не занимался, жил в основном в Сочи».

Источник: "Ведомости", 10.02.2011