Финансы
25.08.2009

По заданию мэрского мужа Елены Батуриной

В арбитражное разбирательство вокруг МНПЗ вмешалось столичное руководство
Как стало известно «Времени новостей», разбирательство между компанией Joy-Lud Distributors International и Московским НПЗ, несмотря на то, что оно проходит в Стокгольмском арбитраже, не обошлось без вмешательства первых лиц московского правительства. Так, по личной просьбе мэра столицы Юрия Лужкова и его первого зама Владимира Ресина Центробанк направил в арбитраж одного из своих специалистов в качестве эксперта. В Joy-Lud полагают, что это лишнее свидетельство того, что глава столичного правительства отстаивает бизнес-интересы своей жены. Участие Елены Батуриной в событиях вокруг МНПЗ в Joy-Lud считают доказанным после того, как месяц назад в Лондонском суде информацию о своем прежнем партнерстве с ней предоставил бизнесмен Шалва Чигиринский.

На прошлой неделе в Стокгольме состоялись слушания в рамках разбирательства по иску принадлежащей предпринимателю Тамиру Сапиру компании Joy-Lud Distributors International к Центральной топливной компании о возврате авансового платежа в сумме 28 млн. долларов. Выслушав все доводы принимавших участие в слушаниях экспертов, юристов и представителей сторон арбитраж теперь должен вынести решение, на что, впрочем, может уйти еще несколько месяцев.

Конфликт началась давно - практически сразу после того как акционером НПЗ стала Центральная топливная компания, принадлежащая московскому правительству. В 2002 году НПЗ расторг контракт на поставку нефтепродуктов с двумя трейдерами, одним из которых была Joy-Lud. Как отмечают в этой фирме, расторжение контракта последовало после того как «крупным покупателем продукции Московского НПЗ» стала принадлежащая супруге г-на Лужкова Елене Батуриной компания «Интеко». Расторгнув контракты, МНПЗ подал иск против бывшего партнера в московский арбитраж, пытаясь оспорить легитимность ранее заключенных контрактов, по которым уже были получены многомиллионные авансы. Joy-Lud Distributors, в свою очередь, обратился со встречным иском в Стокгольмский арбитраж, который в 2005 году вынес решение в пользу истца. Решение это было дважды подтверждено Высшим арбитражным судом России. Суд обязал ответчика выплатить более 40 млн. долларов (изначально сумма иска составляла только 28 млн, однако выросла с учетом процентов). Но решения эти не были исполнены. Как утверждают в Joy-Lud, документы исполнительного производства были изъяты московскими властями, в результате чего приставы не имеют возможности взыскать присужденные средства более года. Более того, ЦТК и МНК подали новый иск по тому же контракту, который фигурировал и в прошлом разбирательстве. Но на сей раз, речь шла уже о взыскании с Joy-Lud 300 млн. долларов (неоплаченная сумма контракта - 176 млн. долларов, плюс проценты). Однако во всех судебных инстанциях в России, в том числе и в Высшем арбитражном суде, московские структуры получили отказ.

Тем не менее, Joy-Lud Distributors International получила пользу от нового иска. В рамках нового разбирательства компания получила доступ к банковскому досье по данному контракту, которое находилось в Банке Москвы, и где были зафиксированы все движения капитала в рамках совместного бизнеса с МНПЗ. Основываясь на данных досье, была установлена переплата в 27 млн. долларов (заводу было уплачено 203 млн. долларов) со стороны дистрибьютора. После чего в прошлом году Joy-Lud подала встречный иск в Стокгольмский арбитраж о возвращении аванса.

Но отстаивать интересы МНПЗ взялись «высшие силы». Мэр Москвы Юрий Лужков 7 августа прошлого года направил начальнику московского Главного территориального управления Банка России Константину Шору письмо, в котором указывал, что юридический представитель МНПЗ фирма Legal Intelligence Group просит «оказать содействие в привлечении специалиста МГТУ ЦБ в качестве эксперта по вопросам валютного контроля применительно к паспорту сделки по спорному контракту», и мэр эту просьбу поддерживает. Через год, когда разбирательство стало входить в завершающую фазу, просьба была конкретизирована: в письме все к тому же г-ну Шору от 12 августа заместитель московского мэра г-н Ресин попросил «с целью защиты интересов ОАО «Московский НПЗ» рассмотреть вопрос об участии в арбитражном разбирательстве в Стокгольме в качестве эксперта главного экономиста валютного управления МГТУ ЦБ Д.А. Котькина». Г-н Ресин также указывает, что г-н Котькин уже подготовил два экспертных заключения в рамках процесса. В МГТУ ЦБ вчера комментарии по этому поводу дать отказались.

В Joy-Lud уверены, что само участие чиновника ЦБ в качестве эксперта в процессе о коммерческом споре двух предприятий является нарушением российских законов. «Налицо нарушение сразу трех законов: о Центральном банке РФ (ст. 92), о государственной службе (ст.17 и 18) и о противодействии коррупции (ст. 1, пункт 1а)», -- утверждают юристы компании. При этом сам г-н Котькин, по словам представителя компании, в ходе слушаний заявил о том, что он участвует в процессе как независимый эксперт, а время его пребывания в Стокгольме не оплачивается ЦБ. «Участие г-на Котькина в качестве эксперта в данном разбирательстве является очередным звеном в цепи фактов, указывающих на то, что финансовые интересы жены мэра Москвы г-жи Батуриной отстаивает ее муж. Адвокатами Шалвы Чигиринского в Лондонский суд уже были представлены свидетельства того, что г-жа Батурина является одним из акционеров МНПЗ. В связи с незаконной поддержкой МНПЗ со стороны мэра наши юристы уже рассматривают все возможные действия за рамками арбитражного разбирательства», -- сообщил «Времени новостей» вице-президент Joy-Lud Distributors International Сергей Штейн.

Иван Гордеев

****

Обсуждение для легализации

Новый генплан Москвы некоторые рассматривают как проект извлечения ренты из дорогостоящей недвижимости

19 августа закончился прием замечаний и пожеланий жителей по генеральному плану Москвы до 2025 года. Теперь документ должен полежать до октября, за это время предполагается учесть пожелания. Потом его примет Московская городская дума, и это будет закон города Москвы. Зачем это все, рассказывает обозреватель "Власти" Григорий Ревзин.

Это была удивительная акция. В 125 управах Москвы две недели висела выставка, в каждой дежурили по представителю управы, представителю института генплана, везде до 12 августа прошли обсуждения с присутствием префекта или его заместителя. Мне не удалось найти цифр, во сколько все это обошлось, но по оценкам экспертов, около $3 млн. Главный архитектор Москвы Александр Кузьмин хотя еще не видел самих замечаний, уже подсчитал, какой процент будет учтен,— 99%. "У меня великолепное настроение, так как я убедился, что москвичи — это люди, которых волнует судьба родного города",— радостно заявил он на пресс-конференции.

Всего, по утверждению "Российской газеты", было подано 8,5 тыс. пожеланий к генплану. В среднем по $350 за пожелание получается. Недаром их складывали в специальные запечатанные урны, так что никто не знал, чего там нажелали. А теперь все обязательно учтут. Ответственности за неучет вообще-то никакой, но учтут самым тщательным образом — ведь сколько сил потратили, чтоб все это получить!

Впрочем, это в письменном виде неизвестно, что там люди желали, а устно — тайны нет. Жители Ясенево желали, чтобы у них не было мусоросжигающего завода, а Битцевский парк не рубили и не тянули через него шоссе. Жители Братеево — чтобы их не отрезали от Москвы-реки рокадой, а как-то под землю ее закопали что ли. Жители Люблино хотят не строить около торгового центра "Москва" баню, жители Тверской не хотят нового дома на Новослободской улице и во дворе Тверской 6, жители Сокола не хотят высотной застройки. Разными планами не довольны жители Кожухово, Гагаринского района, Ломоносовского. То есть люди в основном хотят, что бы что-то не случилось. Причем где живут, там и хотят. Это нежелание по месту жительства очень удачно: в целом генпланом не доволен, как сообщил Александр Кузьмин, только 451 человек, а всем остальным не нравятся частности. Многие были поражены такой точностью, что именно 451, и даже подозревали, что он, собственно говоря, втюхивает, только недоумевали, кому.

На этот вопрос, кстати, легко ответить: Генпрокуратуре он втюхивает. По Градостроительному кодексу генплан (собственно, даже не он, а правила землепользования, которые в Москве собираются утверждать на его основе) может быть принят только после обсуждения с жителями. Если не принять его до 2010 года, Генпрокуратура имеет право запрещать любое строительство в Москве как незаконное. Именно чтобы как-то от этого обезопаситься, копятся бумажки, статистика, свидетельства, хотя будь я на месте Генпрокуратуры, я бы тут что-нибудь незаконненькое все ж таки углядел, потому что ведь это же не просто так, это же реальный интерес. Я когда-то пытался попасть на прием к Александру Кузьмину, и, пытаясь, подсчитал, что он решает примерно четыре-пять больших вопросов в день. Поскольку их приходится перерешать по четыре-пять раз, то получается в среднем в день по одному. Большой вопрос — это порядка 100 тыс. квадратных метров, то есть около $5 млн, или 10 тыс. в минуту рабочего времени. Могут, могут ему попытаться сделать разные неудовольствия.

Вообще, проделки хитрецов — сюжет и умилительный, и захватывающий. Только представьте, как они через ДЭЗы нагоняли на эти обсуждения псевдосочувствующих, как они старались не допустить критических выступлений (ведь это же восхитительно, когда из 30 тыс. посетивших выставку генплана против высказывается 451 человек — 1,5%!), какую технологию разработали для невключения критики в протоколы и направлению ее в "пожелания", и ведь игра шла одновременно на 125 площадках! "Замрите ангелы, смотрите, я играю". Но я бы хотел до поры оставить разбор грехов для Генпрокуратуры. Меня сейчас больше интересует генеральная линия.

Можно ли в целом как-то определить отношение жителей к этому генплану? Понятно, что они каждый про свое, про свой двор, улицу и автобусную остановку, но вот в целом? Стоит так поставить вопрос, и открываются удивительные вещи. В целом у нас такое дело, что жители уверены: в каждом конкретном месте их хотят офиглярить и подкургузить. Сознательные жители ведут себя так, что, дескать, они хотят, но мы им не дадим, а остальные уверены, что если уж решили объегорить, то что сделаешь? Это, конечно, большая разница. Но тут интересно именно согласное представление о том, что обсуждение генплана есть способ надуть.

Можно ли в целом определить отношение власти к жителям? Опять же, здесь много разных конкретных случаев. Но вот отношение в целом? А в целом было так, что от жителей ждали нечувствительных гадостей. Известно ведь, что у нас за народ — сутяги и кляузники душой, а умом дураки. Задача в том, чтобы заставить их писать свои кляузы на нас нам же, для чего нужно посидеть с пугливо-убитым видом вот у этого ящика, который тебе же и отдадут, и куда эти идиоты, ха-ха, сами же положат свои "пожелания". В одних собраниях префекты, уходя, бросали: "Попробовали бы они так орать против сталинского генплана!" (эти почему-то больше попадались корреспондентам "Новой газеты"). В других уверяли, что никто не уйдет невыслушанным, и благодарили особо ретивых критиков за неравнодушную жизненную позицию (эти, напротив, встречались корреспондентам "Московской перспективы"). Это, конечно, большая разница. Но и тут интересно именно согласное представление о том, что обсуждение генплана есть способ надуть.

Я сейчас скажу идиотскую вещь. Генеральный план — это план развития города. Развития. Жители для власти — это должны быть не злокозненные дураки, а, напротив, ресурс развития. А жители должны ждать от генплана чего-то — вы не поверите! — хорошего: это изначально, по замыслу, план того, как им станет лучше жить. И вот это у нас это совсем, совсем не так. На мой взгляд, это самое интересное. Это поразительный план такого развития, которому мешают те, кто должен развиваться. С точки зрения экономики это какая-то загадка.

Разгадать ее можно, вглядевшись в содержание генерального плана, но тут мешает таинственность его представления. Надо сказать, что по форме генеральный план отчасти напоминает священные книги, которые часто встречаются в истории разных народов, и функционируют схожим образом. В том смысле, что люди их не понимают. Генплан — это книга о 43 главах (районах), в каждой из которых 6 стихов (карт), каждая из которых называется примерно так: "Карта границ подзон территориальных зон, границ территориальных зон, для которых подзоны не установлены, с указанием предельной застроенности земельных участков". С географической точки зрения карта, на которую нанесены границы неустановленных подзон, является мистическим объектом, ибо издавна повелось, что как географ нанес на карту границы неустановленной территории (например, подзоны), так уж сразу он их и установил. Мистика заставляет людей полагать, что все это — материя большой науки, и лишь большие специалисты могут ее понять.

Возможно, это так и есть, но у меня сомнения. Смыслом существования книг, определяющих жизнь социума и написанных на языках, которые социум не понимает, является создание особой касты толкователей, которые получают с толкования свои дивиденды. Генплан у нас уже десять лет не принят, но при этом работает, и мы знаем как.

В некоторых европейских странах — в Германии, во Франции — тоже есть генпланы, и там главная идея в том, что это очень просто. Вот есть участок, там ограничения — по высоте, площади, иногда по материалам: площадь остекления не больше 30%. Вы сдаете проект в мэрию, там проверяют, соответствует или нет. У нас не так. Без консультаций с сотрудниками Москомархитектуры вы ничего не поймете в их системе зон и подзон. Потом, после того как вы нарисовали проект, начинаются таинственные процедуры. Например, разве можно так, чтобы были просто ограничения по высоте? Нет, у нас есть ландшафтно-визуальный анализ! Там специалисты долго изучают, не загородит ли ваше здание что-нибудь важное и красивое, а вы их работу оплачиваете, а они все же сомневаются: может, загородит? И вы их опять оплачиваете, и только потом они, может быть, соглашаются, что нет, не загородит. И так по всем разделам: и по экологии (нет ли тут какой неустановленной подзоны?), и по охране памятников, и по транспорту, и по противопожарным мероприятиям. А вы все оплачиваете и оплачиваете. И вот возникает вопрос: не потому ли все это так как-то непонятно написано, чтобы вам было что оплачивать?

Забавно, что специалисты, которые не входят в структуры Москомархитектуры, часто тоже ни черта не понимают, и высказывают какие-то недоумения.

Вот не понимают специалисты по транспорту, как в Москве будет устроен транспорт. По подсчетам Михаила Блинкина, руководителя НИИ транспорта и дорожного хозяйства, если в городах США, Канады, Австралии улично-дорожная сеть занимает до 35% территории, в Западной Европе — 20-25 %, а в перенаселенных азиатских агломерациях вроде Сингапура — 10-12%, то в нынешней Москве всего 8,4%, а по проекту генплана будет 8,7%.

Специалисты по урбанистике не понимают, как можно создавать генеральный план Москвы, не учитывая области, при том что из области в Москву приезжают работать больше миллиона человек ежедневно. Как, к примеру, скажется на Москве строительство более миллиона квадратных метров в Рублево-Архангельском на Новой Риге? Правительство области собиралось строить 12 млн квадратных метров вдоль трассы "бетонного" кольца. Это что, жители Баковки будут это все покупать, а потом ездить в Ватутинки на работу? Это же все москвичи, они же все едут работать в город. У нас 40% рабочих мест сосредоточены на 6% территории в центре. Нормально, если к 2025 году рядовой москвич будет тратить на дорогу по восемь часов в день? У нас по генплану 1976 года нарисованы магистрали, выбрасывающие транспортные потоки из города в область, где они? Почему не строятся? В любой европейской столице — Париже, Лондоне, Риме — сегодня ты можешь сесть в центре города на метро и оказаться в другом городе. В Москве нет и не предвидится — почему? У нас с 1970-х годов обсуждается тема превращения московской кольцевой железной дороги в наземное метро — где это? Огромные территории вдоль этой дороги — брошенные промзоны, они кем-то скуплены. Как они будут развиваться? Что там будет?

А согласитесь, это забавно, когда генеральный план города не отвечает на такие вопросы. Не то чтобы отвечает неправильно, а вообще никак. Продравшись через таинственность языка генплана, начинаешь недоумевать: а как они собираются развиваться-то? На чем?

Сталинский генеральный план нам рассказывал, что Москва будет столицей первого в мире коммунистического государства. Он был построен на идее власти. С этим можно не соглашаться, но это понятный план развития: из провинциального города, какой Москва была до революции, создаем столицу мира. Брежневский генплан 1971 года был планом строительства вокруг Москвы спальных районов. Он строился на идее специфической социальной заботы. С этим можно не соглашаться, поскольку забота осуществлялась на средства, оставшиеся от танков и ракет, но это опять же понятный план развития: из города в 2 млн делаем город в 9 млн, причем расселяем коммуналки, обеспечиваем людей транспортом, работой, снабжаем едой, одеждой, техникой, учим детей, устраиваем инфраструктуру здравоохранения и так далее. А эти — чего хотят? Какая идея?

Стоит так поставить вопрос, и откроется удивительная идеология. Его главная идея — разделение города на две части, зону стабилизации и зону реорганизации. Зона стабилизации — это, грубо говоря, Москва в пределах Бульварного кольца плюс парки. 80% города — это реорганизация. Иначе говоря, тут можно все менять. Все остальное содержание генерального плана — это правила того, как менять, какой высоты можно строить здания, какова допустимая плотность, что можно сносить, а что нельзя, где можно срубить деревья, а где нет. Но базовая идея предельно проста: выделить территорию под застройку.

Однажды мне пришлось общаться с известным теоретиком права Дмитрием Дождевым, и в результате мне открылась потрясающая картина московского девелопмента с правовой точки зрения. Коротко говоря, все, что право знает о земле, все законодательство в этой области, это все к Москве просто не применимо. Человек может отучиться на юриста по земельному праву, даже диссертацию защитить, а дальше окажется, что он специалист по электротехнике в мире, где электричество не изобретено. В основе земельного права лежит собственность на землю, а в московском девелопменте ее практически нет.

В Москве есть участок под застройку, который выделяется правительством Москвы на определенных условиях. Причем если вы, например, получили этот участок, потом решили не застраивать, перепродать, это не значит, что покупатель получил ваши права. Ему, чтобы строить, нужно новое постановление правительства Москвы, а вы себе представляете, что такое постановление правительства? Это увлекательнейшая тема, в которую страшно интересно погружаться. Но если коротко, с юридической точки зрения в Москве действует ранний феодализм. Человек получает надел за службу, этот надел можно у него отобрать, если службы нет или она плоха. Надел нельзя купить, он не передается по наследству, но его можно заслужить — выслужить себе постановление правительства Москвы. Как это делать — отдельный вопрос. Можно, наверное, стать женой мэра, можно другом жены мэра, можно другом Владимира Ресина, можно другом друга Владимира Ресина — пути есть, хотя их не очень много.

Это я к тому, что инновационная идея нынешнего генплана тождественна феодальной революции Ивана Грозного. Тот, как вы помните, разделил русское государство на две зоны — земщину и опричнину. Земщина — это живите, как раньше жили, а в опричнине я буду делать что хочу. Так вот, зона стабилизации генплана — это земщина. А все остальное — опричнина, и на этой земле московское правительство будет делать что хочет.

Теперь наконец можно ответить на вопрос о том, какой план развития нам предложен. Единственный ресурс, на котором Москва будет развиваться,— земля. На этой земле будут строить и это продавать, и с этого будет доход. Это уникальный в истории случай использования генерального плана для легализации принципа феодальной опричнины, но именно поэтому жители являются вовсе не ресурсом развития, а помехой. Прекрасная дорогая земля, но с обременением: живут на ней всякие и пишут кляузы. Если бы не жили, перемерли там или уехали, доходу было бы больше.

Иван Грозный, кстати, это очень понимал: он или сгонял жителей из опричнины в земщину, или просто резал. Ну сейчас так не принято, но заботиться в этой ситуации об экологии или там о транспортной доступности может только блаженный. Зачем им делать транспорт? Пусть по восемь часов в пробках стоят, авось поумнеют и уедут. А экология? Ведь чем она лучше, тем дольше они проживут, правильно? Так тем меньше будет доходу.

Конечно, можно сказать, что это недальновидно: если все сдохнут, то какой смысл будет покупать квадратные метры в Москве? Но дальновидность редко свойственна феодализму. Он исходит из того, что если в прошлом году был урожай, то почему в этом-то не будет? Ну бывают неурожаи, кризисы, на все воля Божья, но ведь это дело временное. На той же Рублевке жить теперь совсем трудно, там уж по шесть часов в день в пробках стоят, потому как количество первых лиц удвоилось. Но все равно пока это самое дорогое место в России, а даст Бог, еще и дороже будет. На наш век хватит.

И все же я должен сказать, что это очень глупый генплан. Он таким не был, но стал. Он делался в 1990-е годы и был полностью готов в 1999 году. Следующие десять лет его уточняли, но не в смысле идей, а в смысле установления границ зон неустановленных подзон. А за это время многое изменилось.

Можно понять проектировщиков. Когда его делали, они наивно считали, что город будет развиваться по капиталистическим законам, и заранее нельзя сказать как. Это в советском генплане можно было сказать: вот тут у нас пройдет метро, а здесь будет школа, а теперь капитализм, и мы не можем никому приказывать. Мало ли какой девелопер придет? Важно, чтобы он не вредил городу: мы его ограничим по высоте, плотности, еще как-то, а дальше — пусть делает чего хочет. Но за десять лет выяснилось, что никакой девелопер просто так не придет. Да и Юрий Лужков в отличие от Владимира Путина как-то подрастерял олигархов: Шалва Чигиринский судится с Еленой Батуриной в Лондоне , Тельман Исмаилов принял турецкое гражданство, Сергей Полонский грозит судом каждому, кто о нем скажет хоть слово, потому что чего не скажешь — все оскорбление достоинства и деловой репутации. Но генплан, который, по сути, является положенной на карту договоренностью между московскими вассалами о том, как они делят город, делался тогда, когда всех этих неудач еще не было, и они в нем не учтены.

Но по большому счету дело не в этом. Тот олигарх, другой — не в этом суть. Суть в том, что десять лет назад Москва была непостроенным городом. Она была столицей социализма, в которой случился капитализм, а никакой инфраструктуры капитализма нет. Не было офисов, не было магазинов, дифференцированного рынка жилья, ресторанов, клубов, центров досуга: это все надо было строить. Это и был тот ресурс роста, на котором она прожила десять лет. Именно поэтому и можно было просто сказать: вот есть территория, на ней все это будут делать, и с этого мы будем жить. Но этот ресурс закончился. В Москве уже есть офисы, магазины, досуговые центры, инфраструктура капитализма уже построена. Офисы пустуют, рестораны и магазины закрываются, жилье стоит непроданным.

За десять лет все поменялось. Юрий Михайлович, ну нельзя всегда просто делить землю на земщину и опричнину! Нужно повышать качество активов. А перед нами генеральный план, в котором нет ни одной идеи о том, как это делать. Не то чтобы идеи неправильные, спорные, устаревшие. Их просто нет, только идеи о том, как что делить. Если сталинский и брежневский генпланы были генпланами роста, лужковский по замыслу оказался генпланом ренты с роста, который происходит сам собой. А если он не происходит, тогда это генеральный план стагнации.

Все обсуждение генплана нужно было для легализации. Вероятно, это удастся, и генплан примут. Но любое решение имеет свои издержки. В данном случае издержками оказалось публичное признание, что у Юрия Лужкова нет идеи, как развивать город и что делать с его жителями.

Источник: "Коммерсант-Власть"