Криминал
04.08.2016

Джабуа - "вор Шредингера"

Джабуа - "вор Шредингера"

  • Ика Ростовский (Ираклий Джабуа). Фото "Прайм Крайм"
Ираклий Ростовский то ли коронован, то ли нет - но уже избит
Полумесячная отсидка в московском СИЗО №2  Ираклия Ростовского (Ика Ростовский, Джабуа), не привела к появлению определенности в криминальных кругах - считать ли "законником" Ику. Воровской статус Джабуа сейчас в положении "кота Шредингера" - непонятно то ли жив, то ли мертв, и шансы признания статуса вором - 50 на 50. В воровском сообществе только и споров насчет этичности Ики. А в процессе споров последнему всерьез "досталось на орехи".

Как сообщает «Прайм Крайм»согласно восстановленной хронологии событий, Ираклий Джабуа с полученной в Люберцах «трешкой» пришел транзитом в «Бутырку» 14 июля из «Каширы», и «объявился». Несмотря, что вором из «Каширы» не выезжал и не сидел. Хотя и «объявлялся». Тогда Костыль, после взятой паузы, разузнав о нем на воле, велел Ике не «называться», чего тот, под тяжестью авторитета подключившихся к ситуации Руслана, Маци, Кусо, Нодара и даже Шакро, больше и не пытался.

Претензия к Ике еще по Зугдиди – неуплаченный долг («фуфло»), имея которое стать вором никому невозможно. Говорят, у Джабуа аж два эпизода. Если Ика скрыл их от воров, вором ему не быть. Если воры знали, что «крестят» «фуфлыжника», лучше бы они этого не знали...

По роковому стечению, Ика заехал в «Бутырку» на следующий день после того, как Шакро «уединили» в «Лефортово», а Кусо и Нодар, в связи с этим, пропали со связи. Дальнейшая судьба Джабуа оказалась в руках единственного в «Бутырке» вора Сергея Асатряна. После того, как Сергей в феврале единолично вернул Левану Абуладзе полномочия, которых в 2012 году лишил другой, тоже правивший в одиночку бал на «Бутырке», сын армянского народа - Артем Аракелян, Ика, в создавшейся ситуации безвластья, вполне мог рассчитывать на благосклонность Асатряна. Тем более, что Джабу и Абу - из одного «сухумского» племени. Но, оказалось, что Асатрян не любитель повторов. Вместо ожидаемых братских объятий, встряхнул «брату» Ираклию «светильник» со всем своим молодецким задором и набранной массой.

На следующий день Ика, которому, говорят, было трудно смотреть и больно разговаривать, как ни в чем не бывало заявил, что смутно помнит о вчерашнем, но убежден, что «при своих» и с Асатряном все «на должном». Самого Асатряна, тем временем, из Турции стали одолевать по душу Джабуа его «болельщики»: Коба, Хуту, Црипа и, особенно, Бахия. По их версии, у того «стремяги», которому должен Ика, «с головой не все в порядке». По другой, противоположной, но небесспорной, с головой у того «стремяги» все в порядке, иначе бы он не «стремился». В конце бесплодных пререканий на том конце взял слово Ровшан и, особо напомнив про участие Бахия, сказал Сереге поступать, как считает нужным. Даже Костыль, говорят, отозвался об Ике хорошо, когда его спросили.

Позднее тем же днем, впервые в своей жизни, в «Бутырку» поднялся «король обнала», Леван Перадзе, которого с Джабуа связывают одни и те же «крестные отцы» и «совместка» по Бесику Квинихидзе. «Золотая молодежь» воровского мира, Леван и Серега, как принято между ворами, обменялись приветственными прогонами, в которых не было ни слова об Ике. Вне зависимости от того, знали ли про «фуфло» или нет те, кто к нему «подходил», Ике об имени запретили даже заикаться. Как минимум, до отъезда из «Бутырки»...